И один в поле – воин

Семьдесят лет назад, в одном из горных посёлков Бразилии Пау-Гранде появился на свет человек, нарушивший все классические представления о футболе. Лучший правый нападающий всех времён, двукратный чемпион мира, гений кожаного мяча, неподражаемый Гарринча прожил пятьдесят лет, но «всю жизнь был ребёнком и умел играть в одну-единственную игрушку – в футбол».

Торсида его боготворила, многочисленные болельщики всех стран, где играл Манэ, - любили и ценили, левые защитники вспоминали о нём с восторгом и уважением, ибо быть обыгранным Гарринчей не считалось за стыд – это данность, со спокойным сердцем принимаемая защитными редутами любой команды. Его неподражаемый финт – всегда один и тот же: Гарринча замирает с мячом под ногами, затем делает движение корпусом, имитируя рывок влево, а на самом деле остаётся на месте, потом неожиданно срывается с места и устремляется мимо опоздавшего противника, и очень любит при этом посылать мяч между ногами своего опекуна – изучался соперником досконально, помногу раз рассматривался на кинограммах, анализировался, придумывались и отрабатывались различные «противоядия», чтобы опять-таки не клюнуть на ловко заброшенную удочку Манэ… но когда защитник встречался с би-кампионом на поле, – никакие заготовки и тренировки, даже никакие законы футбола не могли остановить – безудержно рвущегося? нет – стоящего на месте и поджидающего соперника Гарринчу: защитник оставался не удел, как правило, падал, превращаясь в Жоана (так звали паренька из дворовой команды в Пау-Гранде, на котором будущий чемпион мира оттачивал свои финты, кстати, первым официальным Жоаном стал сильнейший на то время левый защитник «Ботафого» и сборной Бразилии Нильтон Сантос, в дальнейшем гордившийся этим, неоднократно рассказывая репортёрам о своём знакомстве с Гарринчей ).

Мануэль Франсиско дос Сантос по прозвищу Гарринча («гарринча» - довольно редкая маленькая птичка, обитающая в горах Бразилии, приносящая, по поверью, счастье людям) родился в очень бедной семье. С малых лет ему довелось работать подмастерьем на ткацкой фабрике, но, как и любой мальчишка в Бразилии, Мануэль играл в футбол сначала во дворе, затем за команду Пау-Гранде, где со временем, благодаря своей феноменальной технике, стал местным героем. Друзья ласково называли Мануэля «Манэ», а со временем ему привилось прозвище «Гарринча», но это уже случилось в «Ботафого», куда Манэ попал в 1953 году. Двадцатилетнего парня привёл в клуб некий Арати, бывший футболист известнейшего клуба, который как-то раз попал на матч в Пау-Гранде, и поразившись изумительными каскадами финтов Гарринчи, решил показать его тренеру «Ботафого».

Появление Манэ на тренировке знаменитых «кобр» (так называют торседорес своих «идолов») вызвало шквал смеха на трибунах, ибо этот парень напоминал кого угодно, но только не футболиста. Он ковылял вперевалку: с детства у Гарринчи был физический недостаток – правая нога была на восемь сантиметров короче левой, поэтому, чтобы удержаться на ногах, ходить и бегать, ему приходилось выгибать более длинную ногу дугой. Во многом благодаря этому дефекту, техника Манэ была своеобразной и непривычной для всех защитников, игравших против него.

Тренер «Ботафого» Жентил Кордозо, еле скрывая смех, поставил кривоногого парня на правый край команды запасных, где бы его проверил защитник Нильтон Сантос. Гарринча не знал, против кого он играет, и сразу, пропустив мяч между ног Сантоса, убежал вперёд. Недоумённый защитник не удержался на ногах и под хохот трибун упал на землю. И ещё не раз он и остальные игроки основного состава падали, когда Гарринча оптом и в розницу обводил их, пока не забил неотразимый гол. После игры по просьбе самого же Нильтона Сантоса феноменального паренька взяли в команду.

Так началась спортивная биография Гарринчи, ставшего «радостью народа», подлинным героем Бразилии.

Тринадцать лет он радовал болельщиков как своего клуба, так и команд соперников. А в 24 года его впервые пригласили в сборную в качестве запасного при Жоэле, нападающем «Фламенго». Сборная Бразилии ехала в Швецию за своим первым кубком Жюля Риме. Первые два матча – против Австрии и Англии – Мануэль просидел на скамье. Накануне игры против сборной СССР группа журналистов и игроков сборной, встревоженная трудной ничьёй с англичанами, потребовала от тренера Феолы включения Гарринчи в основной состав. Феола упрямился, он не мог простить Манэ «безответственность», проявленную им в товарищеском матче против «Фиорентины». Гарринча играл великолепно. В один из моментов игры он самолично обвёл всю защиту, затем вратаря и … замер с мячом на линии ворот. Весь стадион вскочил на ноги, недоумевая! Манэ поджидал рвавшегося на помощь вратарю защитника, и когда тот подбежал, Гарринча неожиданным финтом обыграл его и спокойно вошёл в сетку ворот. А незадачливый итальянец потерял ориентацию и ударился головой о штангу.

Феола, как и многие другие тренера, недолюбливали Гарринчу, ибо он не вписывался ни в какие тактические схемы, как правило, ему оставляли весь правый край поля, где Манэ получал передачу, обводил всех защитников и либо бил по воротам, либо пасовал в центр точно на ногу партнёру…

Всё же тренеру бразильцев пришлось уступить . Гарринча вышел на матч против сборной СССР. И этот день – 15 июня 1958 года – стал днём его блистательной премьеры в мировом футболе.

Три первые минуты этого матча Габриэль Ано, известнейший французский футбольный специалист, назвал впоследствии «тремя самыми фантастическими минутами в истории мирового футбола». На 15-й секунде Диди посылает мяч на правый фланг Гарринче, который дважды подряд обыгрывает левого защитника Кузнецова, затем ещё двоих – Воинова и Крижевского, бросившихся на помощь, и пушечным ударом попадает в штангу. Спустя несколько секунд Гарринча снова проходит по краю, подаёт мяч в штрафную, и Пеле вторично поражает… штангу… И на 3-й минуте этого неудержимого штурма в ворота Яшина влетает красавец гол, забитый Вава с новой подачи Гарринчи… Так начался триумфальный путь Манэ, прозванного кем-то «Чарли Чаплином футбола», по крупнейшим стадионам мира.

На следующем чемпионате мира – в 1962 году в Чили – Гарринча был единодушно признан главным героем победы, поскольку Пеле получил на первых минутах второго матча чемпионата тяжёлую травму и выбыл из строя. В матче против Англии Манэ творил просто чудеса: обыгрывал всех защитников в одиночку и скопом, выдал пас для одного гола и забил ещё два, один из которых головой, перепрыгнув долговязых британских беков. Говорят, что это был лучший матч в спортивной биографии Гарринчи. Бразилия второй раз подряд стала чемпионами мира, а газеты писали: «Лучшим игроком мира отныне является не Пеле, а Гарринча». В благодарность за удивительную игру и успехи Гарринчи был снят про него фильм, который назывался «Радость народа».

Но так случилось , что на этом простодушном наивном пареньке, игравшем всегда для зрителей, стали зарабатывать огромные деньги. Бразильские команды за год проводят больше ста матчей, многие из которых товарищеские, и клубы, игравшие против «Ботафого», где блистал би-кампион Гарринча, платили большие деньги. Сам Мануэль получал порой в несколько раз меньше, чем игроки, игравшие гораздо хуже. И даже когда он зарабатывал много, не знал, что с деньгами делать. Просто он не придавал им большого значения, он даже не знал, что такое налоги, с которыми ему пришлось столкнуться в дальнейшем. Гарринча просто играл в футбол вдохновенно, азартно и весело. Он творил, он созидал. Для него футбол был радостью, а не работой, средством самовыражения и самоутверждения, и в манере его игры, в обращении с мячом, в поведении на поле, в самых неожиданных выходках и невероятных чудачествах изливалась эксцентричная душа этого большого ребёнка.

Только Гарринча мог явиться изобретателем самого чистого, самого честного, поистине рыцарского приёма, который сейчас встречается во всех матчах. Случилось это на «Маракане» 27 марта 1960 года в матче «Флуминесе» и «Ботафого». Защитник «Флу», отбивая мяч, поскользнулся и упал, подвернув ногу. Мяч попал к Манэ, и тот ворвался в штрафную площадку один на один с вратарём. Замахнувшись для решающего удара, он вдруг увидел, что защитник лежит на поле, корчась от боли. И тогда Гарринча повернулся и спокойно отправил мяч за боковую линию. Защитник «Флу» Алтаир, приготовившись выбрасывать мяч из-за боковой, на секунду замешкался. Он понял, что обязан ответить должным образом на этот поступок Гарринчи: команда «Флуминесе» после аута возвратила мяч за боковую линию. С тех пор это стало традицией в бразильском, а в дальнейшем и во всём мировом футболе.

Но с 1965 года для Гарринчи наступают трудные времена. Получив в одном из кубковых матчей серьёзную травму, он обследовался у лучших врачей, которые вынесли приговор: три месяца полного покоя и процедур. Иначе – конец футболу, а, может, и ноге. Но у президента клуба были другие планы: намечалось турне по Европе, шесть игр по 15 тысяч долларов каждая (по тем временам это большие деньги), если участвует Гарринча, без него – в два раза меньше. И на просьбу Манэ отдохнуть, последовал отрицательный ответ. Гарринча отыграл все матчи на уколах, бывало, после игры его носили на руках от автобуса до постели в отеле. Он ждал матча с нетерпением, потому что накануне игры врач всаживал ему шприц со спасительной сывороткой – и боль исчезала. По возвращению домой Манэ дали отпуск, но было поздно – у него оказался разрыв мениска.

В «Ботафого» начинали чувствовать, что Гарринча уже не тот, на нём всё труднее становилось зарабатывать. И после нескольких сокрушительных статей в газетах о том, что игра Гарринчи устарела, в 1966 году его продали за 100 тысяч долларов в «Коринтианс», в клуб, где никому не было никакого дела до больной ноги Гарринчи, до семи килограмм лишнего веса, до семейных проблем и передряг… От би-кампеона требовалась его лучшая игра, которую он не мог продемонстрировать. Трибуны начали освистывать Гарринчу, руководство упрекать, и его терпение кончилось – он хлопнул дверью и ушёл. За что и получил два года дисквалификации, запрет играть в любых официальных играх.

Гарринча вдруг оказался без друзей, без помощи, без денег. Появились какие-то инспекторы, требующие налоги. К тому же он оставил семью и сошёлся с певицей Эльзой Соарес, что в католической Бразилии страшный грех. Газеты придали Гарринчу анафеме, его поливали грязью, забыв о всех предыдущих достижениях. Его даже не пригласили на матч между сборными Бразилии и остального мира, посвящённый десятилетию завоевания первого кубка Жюля Риме.

Гарринча не мог висеть на шее женщины, пусть даже сильно его любящей. Он стал играть в товарищеских матчах в различных командах вдалеке от крупных городов, всё-таки имя на афишах «би-кампеон Гарринча» ещё давало сборы. Но и здесь Манэ показывал не лучшую свою игру. Он также пробовал наняться за рубеж, но все попытки заканчивались неудачей.

И только в 1968 году, когда срок дисквалификации истёк, Гарринча начал тренироваться всерьёз. Под руководством врача «Фламенго», который взялся за это из чистого любопытства, Манэ, тренируясь три раза в день, за три месяца сбросил двенадцать (!) килограмм и достиг своего оптимального веса. «Фламенго» пригласил его сыграть в матче, не влияющем на положение команд в турнирной таблице, с «Васго-да-Гама».

30 ноября 1968 года Рио-де-Жанейро охватила лихорадка. Старожилы «Мараканы» утверждают, что такого не было за всю восемнадцатилетнюю историю этого стадиона. Улицы города заполнились многотысячной толпой – все шли на Гарринчу. На матч по расчёту руководства «Мараканы» было напечатано около тридцати тысяч билетов, когда же все билеты были раскуплены, толпа начала штурмовать ворота, и директор стадиона принял единственно правильное решение: приказал открыть все ворота и пропускать болельщиков бесплатно. Больше семидесяти тысяч торседорес ликовали, взрывали петарды, пускали ракеты и серпантины: они ждали великого праздника – возвращения Гарринчи.

Матч начался. И вскоре пришёл великий момент, которого торсида ждала многие годы. Мяч был послан на правый фланг Гарринче. Манэ обработал его и замер в своей обычной позе – трибуны застыли в молчании, охваченные тревожным, томительным ожиданием. А через секунду, когда Гарринча своим знакомым, но по-прежнему неожиданным финтом обыграл защитника, стадион взорвался от переполненных эмоций и неописуемого термоядерного рёва многотысячной толпы. Никого не интересовал результат, все смотрели на Манэ и дружно скандировали: «Гарринча! Гарринча!».

После матча в раздевалке Гарринча плакал, плакал от счастья. В который раз он доказал себе и всем болельщикам футбола, что «радость народа» не пустые слова.

Гарринча ещё играл за «Фламенго», но с приходом нового тренера и молодого нападающего Довала, он всё чаще сидел на скамье запасных. Потом долго слонялся по разным клубам, играл в Европе, но закончив спортивную карьеру, остался без работы. Под конец жизни Гарринча много пил. Он умер в неполные пятьдесят лет, оставив после себя одиннадцать дочерей. Гроб с его телом был установлен на «Маракане», а центральное телевидение целый день вело прямую трансляции траурной церемонии прощания с «радостью народа».

Двукратный чемпион мира Мануэль Франсиско дос Сантос по прозвищу Гарринча был единственным и неповторимым футболистом, чья неподражаемая гениальная игра приводила в восторг миллионы болельщиков всех стран мира. Он дарил болельщикам великолепную игру, дарил им радость, при этом всегда оставался собой: простым и весёлым парнем.